Фонд «Друзья» представил исследование «Альфа-доноров»

25 июня Центр исследований и знаний фонда «Друзья» при поддержке А-клуба Альфа-Банка представил результаты исследования «Альфа-доноры: как и почему подростки принимают участие в благотворительности?». Презентация прошла в формате одноименного паблик-тока в Среде своих.

Исследование впервые подробно описывает благотворительные практики российских подростков 14–17 лет — поколения, которое в ближайшее десятилетие будет определять будущее благотворительности в России. По оценкам фонда «Друзья», ежегодно подростки направляют на различные формы помощи около 7,26 млрд рублей, из которых благотворительным фондам достается около 1,09 млрд рублей. При этом исследование показывает: представления подростков о благотворительности значительно шире привычных для НКО форматов и включают волонтерство, адресную помощь, поддержку социальных инициатив, пожертвования через цифровые сервисы и другие практики.

Исследование представила директор Центра исследований и знаний фонда «Друзья» Юлия Скокова.

В обсуждении результатов исследования приняли участие директор фонда «Игра» Мария Климашкина, директор по развитию фонда «Дом с маяком» Марина Власова, исполнительный директор фонда «Абсолют—Помощь» Дмитрий Фишбейн, директор ресурсного центра «Мосволонтер» Александр Левит и директор Благотворительного фонда выпускников Новой школы Кирилл Медведев. Модерировала дискуссию управляющий партнер издания «Мел» Надежда Папудогло.

Дискуссия началась с ключевых выводов исследования, о которых рассказала Юлия Скокова:

Один из самых неожиданных для нас результатов заключается в том, что уровень участия вообще-то сопоставим со взрослыми. 15% подростков делают пожертвования в фонды по сравнению с 20% среди взрослых.

Подростки уже сегодня являются донорами. Они готовы помогать, не боятся благотворительности и понимают ее гораздо шире, чем мы привыкли: это не только пожертвования в фонды, но и волонтерство, адресная помощь, цифровые сервисы и другие привычные для них способы участия.

Продолжился разговор вопросом о том, насколько сам благотворительный сектор сегодня готов к работе с новым поколением доноров.

По мнению Марии Климашкиной, вместе с профессионализацией инструментов отрасли настало время переосмыслить и содержание своей работы:

Благотворительные фонды профессионализировались с точки зрения маркетинга и фандрайзинга, но я бы очень критически отнеслась к тому, что и как мы обществу рассказываем о настоящих социальных проблемах и их решениях. Подростки — народ чуткий. Они хотят честного разговора, а не шаблонной тарелки супа — бездомному, волонтёра в хоспис — умирающему, реабилитацию — ребёнку с инвалидностью.

Продолжая обсуждение, Надежда Папудогло предложила посмотреть на исследование через контекст современной подростковой среды:

Когда мы говорим о современных подростках, нужно понимать, что это подростки, которых мы растим здесь и сейчас в системе немного двойных стандартов. И не всегда эти наши две, а иногда и три реальности пересекаются в той точке, в которой нужно. В том числе и тогда, когда речь идет о благотворительности.

Юлия Скокова дополнила мысль, указав на особенности этой среды и восприятии термина “благотворительность”:

Для подростков благотворительность — это не только пожертвования в фонды. Это и донат стримеру на благотворительном эфире, и чаевые официанту, который копит на учебу, и округление покупки на кассе. Они не отказываются помогать — они просто встроили помощь в свои привычные сценарии жизни.

Углубляясь в тему мотивации к участию, Юлия отметила влияние семьи и наличие примера участия в благотворительных инициативах значимых взрослых как один из ключевых факторов:

Самый сильный механизм вовлечения подростков в благотворительность — это не разговоры, а личный пример. Если родители сами помогают, подростки значительно чаще начинают жертвовать, волонтерить и участвовать в благотворительных инициативах.

По словам модератора Надежды Папудогло, результаты исследования показали еще один важный вывод — в работе с подростками необходимо искать баланс между эмоциональным вовлечением и ощущением безопасности.

Мы увидели в исследовании, что должны быть два слова: «эмоции» и «безопасность». Вопрос про баланс эмоций и безопасности. Потому что не очень понятно, действительно, как выйти за пределы вот этой простой и понятной помощи… Где здесь баланс? Как перейти на какой-то другой уровень готовности помогать, когда мы работаем с подростками?

О том, какую роль в формировании культуры помощи играют взрослые, говорила директор по развитию фонда «Дом с маяком» Марина Власова.

Из исследования мы видим, что самые основные каналы понимания для подростков — это пример взрослых и школы. Поэтому, мне кажется, если мы четко понимаем, что хотим чему-то научить подростков, то надо начать с себя в первую очередь, а не требовать от них, чтобы они выросли и сами во всем разобрались.

По ее мнению, не менее важен и язык, которым фонды разговаривают с людьми.

Самое важное для фондов и НКО — это говорить простым и понятным языком. Фонды должны брать на себя просветительскую миссию… Простыми словами объяснять, что сделали, для кого сделали, кто это сделал и какая была роль их участия, потому что это всегда мотивирует, когда ты видишь свой личный вклад.

Тему коммуникации продолжил директор Благотворительного фонда выпускников Новой школы Кирилл Медведев.

Он отметил, что путь к более глубокому участию начинается с простых действий, а сама благотворительность должна перестать выглядеть для подростков как отдельный, особенный мир.

Простые действия — очень важный инсайт этого исследования. Они легче даются подросткам, даже в зоне безопасной эмпатии. А дальше можно постепенно расширять эти границы и создавать ситуации, в которых они смогут понять происходящее глубже.

Меня очень волнует язык, которым мы разговариваем с детьми. Мы приходим говорить о благотворительности на другом языке. Часто с каким-то придыханием, с невероятной нежностью. Но они так не разговаривают. Мне кажется, благотворительность должна восприниматься так же естественно, как любая другая социальная деятельность.

Один из блоков обсуждения был посвящен барьерам к участию подростков в благотворительности. Ссылаясь на результаты исследования, Юлия Скокова выделила ключевым препятствием недостаток знания у представителей альфа-поколения о том, как и кому можно помогать:

Для подростков вопрос не в доверии к благотворительности, а в доступности. Они не говорят: «Я не хочу помогать». Они говорят: «Я не знаю как». Поэтому сегодня фондам важно не столько убеждать подростков помогать, сколько делать путь до помощи понятным, простым и привычным.

Одной из самых оживленных частей дискуссии стал разговор о роли школы в формировании привычки к участию в благотворительности у детей и подростков. Развивая эту мысль, Юлия выделила важное наблюдение из исследования:

Мы увидели, что школа — один из самых сильных факторов вовлечения в благотворительность. Подростки из школ, где регулярно проходят благотворительные инициативы, почти в два раза чаще жертвуют фондам и почти в три раза чаще занимаются волонтерством.

Исполнительный директор фонда «Абсолют—Помощь» Дмитрий Фишбейн предложил разделять задачи просвещения и задачи фандрайзинга.

Мне, честно говоря, кажется, что школа — это не место для фондов. Школа — это место для образования… Задача школы — вкладываться в социальность, в образ жизни, а не думать про то, как потенциально приучить ребенка перечислять какие-то средства в фонд. Это прямо категорически не задача школы.

При этом он обратил внимание и на финансовую сторону вопроса.

Когда мы говорим про участие в благотворительных сборах подростков 14–17 лет, мы отдаем себе отчет в том, что это не их деньги… Мы действуем через подростка к родителю, который является держателем средств.

Еще одна мысль Дмитрия Фишбейна касалась самой школьной среды.

Сейчас бич — это школьный буллинг. Давайте скажем, что школьный буллинг — это анти-благотворительность, это антисоциальное поведение. И мы можем делать прекрасные ярмарки, выступать с фондами, но если рядом с этим есть абсолютно непотребное, недоброе, травмирующее поведение, то это никак не помогает изменениям.

Практическим опытом работы со школьным волонтерством поделился директор ресурсного центра «Мосволонтер» Александр Левит. Он предложил иначе взглянуть на главный ресурс подростков.

Какой самый главный ресурс в волонтерстве? Время. А в благотворительности — деньги. Денег у детей нет. Мы это все знаем. А вот время вроде как есть. Но когда мы говорим с вами о подростках, начиная с возраста примерно 14 лет, то это время катастрофически уходит у ребенка.

По его словам, сегодня волонтерство в школах нуждается в большей профессионализации.

Сегодня школьники перекормлены волонтерством. Мы еще не смогли до конца переломить историю неэффективного, непрофессионального волонтерства в школе. То есть того волонтерства, которое придумывается в школе для того, чтобы учитель мог поставить галочку.

При этом он отметил, что там, где педагоги проходят специальную подготовку, качество школьного волонтерства заметно меняется.

Мы видим, что в школах, обученных нами и профессионально подготовленных, волонтерство становится избирательным. И учитель встает с этим самым щитом для того, чтобы лишнее убрать, а важное и полезное оставить.

Отдельное внимание участники дискуссии уделили вопросу, как благотворительным организациям выстраивать долгосрочные отношения с новым поколением доноров. Несмотря на разные взгляды на роль школы, семьи и самих НКО, участники сошлись в одном: подростки уже сегодня являются полноценными участниками благотворительности, а значит, сектору необходимо учиться говорить с ними на понятном языке, предлагать прозрачные и безопасные форматы участия и воспринимать их не как «будущих», а как сегодняшних доноров и волонтеров.

Подводя итоги, Юлия Скокова резюмировала:

Сегодняшние подростки — это не будущие доноры, а доноры уже сегодня. От того, смогут ли фонды стать для них понятными, узнаваемыми и встроенными в их привычные сценарии жизни, зависит то, какой будет российская благотворительность через десять лет.

С полными результатами исследования можно познакомиться на сайте проекта.